Ханс-силач

Жили-были муж с женою, и родился у них сынок. А муж слыхал, будто дети, какие дольше других материнскую грудь сосут, на диво сильные вырастают, и велел он жене, чтобы десять полных лет мальчонку своим молоком кормила. Вот прошло десять лет, повел он сына в лес испытать, много ль у него силы. Указал он ему дерево и говорит: — А ну, Ханс, попробуй-ка, сможешь ли его с корнями выдернуть. Ухватил Ханс дерево руками, рванул что было мочи, затряслось оно от подножия до макушки, а все ж в земле устояло. Отвел его отец обратно домой и наказал жене еще десять лет сына своим молоком кормить. Как прошло еще десять лет, отец опять его в лес повел, и на этот раз Ханс играючи дерево из земли выворотил. Обрадовался отец, ну, думает, сын довольно силушки набрался, добрый помощник в хозяйстве будет. Да вот незадача: как увидели работники в усадьбе, какой у хозяина сынок, чуть все не разбежались. Легко ли, примется он жать колосья так далеко откидывает, что их иной раз вовсе не сыщешь, и таков он был во всякой работе. Вот однажды отец ему и говорит: — Нет, Ханс, так дело у нас не пойдет, несподручно мне дома тебя держать. Походи-ка ты, сын, по белу свету да поищи себе службу в таком месте, где простору побольше и люди живут поразмашистей, чем мы, мелкота. И отправился Ханс по белу свету, службу себе искать. Вот пришел он в одно селение, люди ему присоветовали к пастору наведаться, у него работник недавно ушел, так место, верно, найдется, одно худо — пастор у них изрядный скупердяй. Ну, Ханс на это не посмотрел, пусть его скупердяй. Пришел он в пасторскую усадьбу и просится в работники, ему, мол, и жалованья никакого не надо: как год пройдет, он хозяину три затрещины даст — вот и вся плата. Пастор-то услыхал, что все его денежки при нем останутся, тотчас и согласился его нанять. В первый день велели Хансу воды и дров в кухню наносить. Да ведра ему чересчур малы показались, что от них проку, взял он два большущих бродильных чана и стал в них воду носить, а дрова таскал по целой поленнице зараз. Увидала это девушка-служанка, с перепугу к пастору побежала: дескать, новый-то работник, верно, не в себе, вон как чудно с делами управляется. Пастора тоже оторопь взяла, он сразу про плату вспомнил, какую работник с него через год спросит. — Ладно, погоди,— говорит он служанке,— я вот его в лес пошлю, там нечисть кишмя кишит, живым ему оттуда не выбраться — мы от него и отделаемся. Позвал он Ханса и приказывает: — Завтра в лес за дровами поедешь. — Слушаюсь, хозяин! — Ханс отвечает. На другой день встал он спозаранку, запряг лошадей и на подводе в лес отправился. Повалил он дерево, разрубил и стал на подводу грузить, а тем временем бесенят откуда-то повылезало видимо-невидимо, так вокруг и вьются, проходу не дают. Ханс, однако ж, не сробел, ухватил рослое дерево с ветвистою макушкой и выдрал его с корнями из земли, а потом стал в руках его ворочать и бесенят, точно метлою, в стороны расшвыривать. Разделался он с ними, взвалил дерево на подводу и домой собрался. А воз-то чересчур тяжелый вышел, лошади с места его не стронуть; Ханс, делать нечего, выпряг лошадей, поставил их сверху на воз, а сам в подводу впрягся и домой ее потащил. Ох и перетрусил пастор, глядит и глазам своим не верит: работник невредим из лесу шагает да еще подводу с дровами и лошадьми везет. И надумал пастор новую штуку, чтобы от работника отделаться. Позвал он Ханса и говорит: у него-де с нечистым договор заключен, так надо в преисподнюю сходить, бумагу у черта вызволить. Коль исполнит Ханс его поручение, получит в награду полный воз денег. А про себя он так рассудил: "Кто в преисподнюю попадет, тому обратно пути нету". Ханс все сделал, как хозяин велел: пришел в преисподнюю и спрашивает у черта пасторову бумагу. А черт приволок тяжеленный железный обод и говорит: — Давай сперва силою померяемся, подкинешь этот обод выше меня — отдам тебе бумагу, а нет — оставлю ее у себя, и тогда тебе из преисподней не выйти. Вот черт первый взял обод и подбросил его так высоко, что он с глаз скрылся и не скоро обратно упал. Настал черед Хансу обод подбрасывать, а он уж смекнул, что слаб в этой забаве с чертом тягаться, однако виду не подал. Ухватил он покрепче обод, ноги пошире раскорячил, будто изготовился вверх его подкинуть, а сам не кидает: стоит, обод в руках вертит, точно о чем-то раздумывает. — Чего не бросаешь,— черт его спрашивает,— о чем думаешь? А Ханс в ответ: — Да вот, соображаю, на самый верх его, что ль, закинуть, чтоб он до старца долетел, знаешь, что на троне-то там сидит? Да только тогда не видать тебе больше твоего обода. — Нет, нет, погоди! Не кидай! — кричит черт.— Лучше уж я тебе так бумагу отдам. Взял Ханс бумагу и пошел с нею к скупердяю пастору, а тот как работника увидел, так и обмер. Жалко ему было с деньгами расставаться, да никуда не денешься, пришлось полный воз нагрузить, на том Ханс с ним и распростился. Едет он по дороге, видит, кузня стоит, зашел он к кузнецу и спрашивает, не скует ли он ему посошок. А тот отвечает: — Нет, не скую. Я кузнец, не с руки мне этакую мелочь работать. — Для чего же мелочь? — говорит Ханс.— Мне такой посошок надобен, чтобы в нем было никак не меньше десяти пудов железа, да еще в набалдашнике пуда два. — Ого,— подивился кузнец,— столько железа у меня сроду не бывало. — Не беда,— говорит Ханс. Взял он с воза пригоршню монет и дает кузнецу.— На вот тебе деньги на железо, а я через неделю за посохом приду. Воротился Ханс домой, отец, как сына увидел, обрадовался, а денег воз увидел — тоже не больно затужил. Ханс все деньги отцу отдал, сам он до них небольшой был охотник. Отец-то думал, сын теперь в родном доме поживет, никаких забот знать не будет, да Ханс по-иному решил. Как прошла неделя, простился он с отцом, взял у кузнеца свой посох и отправился опять странствовать по свету. Шел он, шел и дошел до моста, а возле моста человек стоит, камни обтесывает: раз ударит — глыбу с мельничный жернов надвое расколет. "Ай да мужик!" — думает Ханс. Подходит он к нему и спрашивает: — Неволя тебе стоять тут, камни тесать? — Да ведь каким-никаким трудом хлеб добывать надо,— отвечает тот. — Незавидная у тебя работенка,— говорит Ханс,— ступай-ка ты лучше со мною, не пожалеешь. Что ж, каменотес с охотой согласился, жены да детей у него не было, он и пошел с Хансом. Шли они, шли и дошли до леса, смотрят, стоит человек, дрова рубит: раз ударит — здоровенное бревно надвое расколет. "Вот так мужик!" — думает Ханс. Подходит он к нему и спрашивает, что ему за неволя стоять тут, с дровами маяться. — Да ведь какое-никакое дело надо же делать,— отвечает дровосек. — Никудышная у тебя работенка,— говорит Ханс,— ступай-ка ты лучше со мною, не пожалеешь.— И отправились они дальше втроем. Долго они шли, пока не пришли в густой-прегустой лес, а в самой чащобе замок стоит распрекрасный. — Ну и красота! — говорит Ханс.—Давайте поглядим, кто здесь живет. Вошли они в замок, а там залы — одна другой богаче, и все пустехоньки, ни живой души. А в одной зале стены снизу доверху оружием увешаны. Ханс и говорит: — Давайте-ка возьмем себе по ружью да пойдем в лес, дичи набьем, чтоб было чем подкрепиться, а то, похоже, не от кого нам угощенья ждать. Взяли они каждый по ружью и пошли на охоту, а как настреляли довольно дичи, уговорились, что дровосек дома останется обед готовить, а двое других опять на промысел пойдут. Вот остался дровосек дома, похлебки наварил, жаркого нажарил, расстарался, чтоб все у него было готово к приходу Ханса и каменотеса. Вдруг откуда ни возьмись входит в комнату старуха; увидала она наготовленную снедь и говорит дровосеку: — Дай уж и мне маленько поесть. — Ешь на здоровье,— говорит дровосек. Налил он ей похлебки, жаркого наложил, она все и съела. А как кончила есть, подхватила свою клюку и ну колотить дровосека. Поначалу он отбивался, да старуха сильнее была и до тех пор его дубасила, пока он наземь не свалился, ни рукой, ни ногой шевельнуть не может. Приподняла старуха люк в полу и спихнула дровосека в подполье. Воротились двое других домой, глядят, обед им приготовлен, а дровосека нигде не видать. Они подумали: верно, тоска его взяла, он и сбежал. Поели они, попили и спать улеглись. На другой день каменотесу выпало дома оставаться да обед готовить, а Ханс опять в лес пошел. Ну и с каменотесом точь-в-точь то же приключилось, что и с дровосеком. Ханс домой воротился, смотрит, обед приготовлен, а каменотеса нет как нет. "Хороши товарищи, нечего сказать",— подумал Ханс. Назавтра пришлось ему самому и дичь промышлять, и обед готовить. Только он кончил стряпать, входит в комнату старуха и просит поесть. Что же, Хансу не жалко, сели они вместе за стол и стали угощаться, а как поели, накинулась старуха на Ханса и давай его бить клюкой. Ханс, однако ж, не зазевался: схватил железный посошок и тоже принялся что было мочи ее колотить. Скоро стал он примечать: как старуха его ударит, у него на теле рана остается, а он, понятно, тоже старуху ранит, да вот в чем штука: у нее под передником посудинка припрятана с целебной мазью, она ранку себе помажет — у нее тут же все и заживает. Коли дело дальше так пойдет, думает Ханс, убьет его старуха. Бросился он на нее, изловчился и выхватил посудинку с мазью, потом как огрел ее разок-другой железным посохом — она и повалилась, пощады запросила. А Ханс ей: мол, пока не скажешь, куда товарищи мои подевались, нипочем бить не перестану. Пришлось старухе сознаться и западню ему указать. Открыл он подполье и вытащил оттуда дровосека с каменотесом — оба избиты и в кровь изранены, еле-еле живы. Взял он старухину мазь, смазал им раны, у них тотчас все зажило. А ведьмы меж тем и след простыл. Сели они все трое за стол, подкрепились, Ханс и говорит: — Пошли-ка осмотрим получше весь замок, тут, должно быть, такое есть, о чем мы с вами не знаем и ведать не ведаем. Начали они обходить все залы одну за другой и под конец набрели на дыру в полу, а под нею — глубоченная яма, точно пропасть. — Надо поглядеть, что там внизу,— говорит Ханс. Отыскали они веревку подлинней, привязали к ней крепкую корзину и порешили в согласии, что первым дровосека вниз спустят, за ним каменотеса, а потом Ханс их обратно подымет и они расскажут, что видели. Спустились дровосек с каменотесом в подземелье, походили туда-сюда и наткнулись на дверь. Отворили они дверь, смотрят, сидят две принцессы, одна другой краше. Увидали они чужих людей и кричат: уходите, мол, отсюда подобру-поздорову, пока ведьмы нет, попадете ей в лапы — пропали вы тогда. Напугались они да бегом к корзине и Хансу знак подают, чтоб живей наверх их вытягивал. Поднял он их, они и рассказали, что в подземелье видели. — А ну, спустите-ка теперь меня,— говорит им Ханс. Спустился он, отыскал дверь и вошел в комнату к принцессам. А ведьма тем временем воротиться успела, однако Ханс и бровью не повел, схватил он железный посох и ну ее колотить — до тех пор бил, пока не отпустила она с ним обеих принцесс. Отвел Ханс принцесс к корзине, и поднялись они наверх, сперва одна, а за нею и другая. А как обе принцессы наверх поднялись, сговорились тут каменотес с дровосеком Ханса внизу, в подземелье, оставить: коли он наверх выберется, одна-то принцесса ему отойдет, а из них кто-нибудь с носом останется. Вот спустили они вниз корзину, потом стали наверх ее тянуть, а корзина тяжелая, они и подумали, что Ханс в ней сидит, до половины подняли и веревку перерезали — корзина-то вниз и бухнулась. Да только вышла у них оплошка: Ханс в корзину лишь посох положил, и теперь он к ногам его свалился. Смекнул он тут, что да как. "Эге,— думает,— этим путем наверх мне не выбраться". И стал он по подземелью ходить, вокруг себя смотреть, не увидит ли чего нового. Ходил-ходил и набрел на толстую железную решетку — за решеткою третья принцесса сидит, у тролля в голове ищет, а тролль не простой, о семи головах, разлегся и спит. Ханс подошел да как стукнет посохом по железным воротам — ворота настежь, а тролль разом от сна очнулся. Ханс, однако ж, не зевал: подскочил к нему и одним махом все семь голов отрубил. Потом взял он принцессу за руку и повел ее за собою, а она с радостью за ним пошла. Разыскали они ведьму, и принялся Ханс ее дубасить железным посохом, до тех пор не отстал, пока она не пообещала его с принцессою наверх доставить. Принцесса тотчас домой попросилась, к отцу с матерью, пришлось ведьме и ее желание исполнить. Ханс с нею ехать не захотел, и подарила ему принцесса на прощание две золотые вещицы: одна — как половинка солнца, другая — как половинка месяца. Отправился Ханс опять по свету странствовать. Вот прошло сколько-то времени, прослышал он, что в одном городе король богатую награду обещал, коль найдется искусник, золотых дел мастер, чтобы выделать ему из золота половинку солнца и половинку месяца. Пришел Ханс к золотых дел мастеру и попросился в подмастерья: я, говорит, безо всякого труда выделаю из золота половинку солнца и половинку месяца, мастер может хоть сейчас к королю пойти и сказать, что берется за эту работу — через три дня все будет готово. Старый мастер поверил ему и стал ждать обещанного. Хансу пора бы за работу приняться, а он и в ус не дует, день-деньской по городу гуляет, а вечером домой идет, песни поет. Золотых дел мастер сокрушается, жене своей жалуется: не иначе, плут ему попался заместо подмастерья, посмеяться хочет над стариком. Однако утром последнего дня услышал он стук и грохот в мастерской, да такой, что хоть уши затыкай. — Никак он и вправду за дело взялся,— говорит мастер,— пойти разве поглядеть, что он там наработал. Пришел он в мастерскую, а Ханс стоит и железным посохом со всего размаху об пол бьет — аж искры летят и -вся мастерская как огнем полыхает. — Ты что же делаешь? — спрашивает мастер, ни жив ни мертв. — Да вот, все у меня готово,— Ханс отвечает,— мастеру самое время во дворец идти, половинку солнца да половинку месяца нести! — Нет уж, благодарствуй,— говорит золотых дел мастер,— я из-за тебя страха натерпелся довольно, иди-ка ты лучше сам. — Ну, сам так сам,— говорит Ханс. Пришел он во дворец и как сказал, что принес половинку солнца и половинку месяца, так его тот-час к королю проводили, а король за столом сидел, и с ним королева и три дочери — те самые принцессы, что пленницами были в замке тролля о семи головах. Да принцесс Ханс уж потом приметил, а как вошел он в королевские покои, увидел перво-наперво своих дружков, дровосека с каменотесом, они тоже за столом сидели, оба в большие люди выбились, каждый принцессу в жены взял. Показал Ханс золотые вещицы, что принцесса ему на прощание подарила, увидела их третья принцесса, из них из всех самая раскрасавица, и признала она тут своего избавителя и рассказала обо всем королю с королевой. А еще сказала, что только за Ханса замуж пойдет, другой-де ей никто не люб. Ну, король дал свое согласие, и справили они пышную свадьбу, весь двор королевский гулял да пировал. И остались Ханс с принцессою жить во дворце, а может, и по сей день там живут.
20.03.11 | Категория: Датская сказка

  • 0
(голосов:0)

Похожие статьи:

Жил в старину один крестьянин. Было у него три сына. Старшие сыновья с малых лет во всем помогали
Жили-были старик да старуха, у них было три дочери. Старик пошел в амбар крупку брать; взял крупку,
Давно это было. В деревне Питхар, возле дремучего леса, жил дровосек. Каждый день уходил он в лес
У одного человека было трое сыновей: старший — Поуль, средний — Педер и младший — по прозванию
Попу Кириле никак не везло на работников. Сколько ни нанимал он их, ни один не жил больше месяца.
Пришел однажды молодой парень к сапожнику в подмастерья наниматься. — Много вас тут таких ходит,—
Copyright © 2014 Все СКАЗКИ | Design by prowebstudio.ru
Яндекс.Метрика
Добрые сказки для детей Русские народные сказки на ночь Народные сказки мира Сказки народов мира Народные сказки Русские сказки Игры, сказки Хорошие сказки Добрые сказки Сказки для детей