Щучья копилочка

В городе Петербурге эта история произошла. В такие времена, что через реку Неву и мостов никаких не было, и были только лодочные переправы, а как встанет лёд – шла через реку деревянная мостовая. Ну, например, скажем, с Васильевского острова на Безымянный такая была. Жила на этом самом Васильевском острове семья бомбардирского капитана Васильева Данилы Петровича. Подшучивали над ним сослуживцы, - Ты, Данила Петрович, - всему острову корень, да такой, что им вся земля эта держится. Ты гляди уж, чтоб не сорвалась, поплывём, а то. Данила Петрович свою трубочку тогда закуривал не торопясь и, выпуская дым, улыбаясь говорил, - Покуда жив - не сорвётся. Была у него жёнушка добрая и трое ребятишек. С утра он на военную службу в крепость Петропавловскую ходил, а к ночи домой возвращался. Весенняя пора уже лёд ломила и голову ветерок тёплый пьянил. Скоро уж и переправу начнут разбирать мужики. Шёл как-то раз мартовским вечерком Данила Петрович по льду и, чтобы путь свой легко скоротать, табачок добрый покуривал. Вдруг видит – разламывается перед ним лёд и встаёт полынья, а из той полыньи щука рогатая на него прямо глядит. Тот, хоть и бывалый уже человек и всякие прошёл сраженья, но струхнул легонько, да и запустит ей в лоб своей трубкой так, что у той аж искры из глаз, или это горящий табак рассыпался – не до того ему было, но только трубку жаль стало в полынье той терять и от страха он перемогся, выдохнул дым – не закашлялся, и говорит, - Здорово, тётка рогатая. Невтерпёж вижу тебе и подо льдом уж невмочь жить, да не видишь – идёт человек на раздумиях с трубкой, так снизу хоть сперва постучала. Вместе б и покурили по-доброму. Табачок мой – царский. Трубочка самим императором Петром Алексеичем жалована. Услышит он теперь такую оказию и на тебя и твоих детушек прогневается. Тебе беда, и мне – не по совести. Смутилась щука от слов его и под воду ушла, только хвост из полыньи выставила. Обратно вынырнула и подаёт в пасти капитану Васильеву трубочку его и ещё за обиду в подарок копилку. Принял их в руки свои капитан с благодарностями, а щука кивнула ему серебряной головой и поминай как звали. Данила Петрович первым делом трубку свою проверил – цела ли, а уж после и копилку. Изящная вещь, с инкрустацией, а потряс её, так ещё и денежкой зазвенело. По-людски разошлись, хоть и рыбьих кровей существо, а сердечную теплоту разумеет. Посмеялся он, прокашлялся, да и к берегу родному двинул. В последних линиях жил, но вот уж и в окнах огни домашние. Дверь открывает – очагом потянуло и детишки к порогу спешат, на отца карабкаются, за нос и усы теребят. Перецеловал он семью, за пазуху лезет, щучью копилочку вынимает и перед всеми на стол ставит. Жена-то и спрашивает, - Ох, неужели это царь-батюшка наш за верную службу такую красоту пожаловал? А капитан – бравый был малый, вот и прихвастни он, - Так точно, за доблестную бесшабашность! Ещё по такому случаю после ужина в место казённое отправился за чаркой. А за ужином копилку смотрели, потрясли хорошенько, и выпал из неё грошик медный. Посмеялись, мол, за голову отчаянную и сам хозяин её меньше даёт, да и порешили отдать копилочку на забаву Любаше, доченьке младшенькой. Пошёл до кабака Данила Петрович, хозяйством жена занялась, старшенькие ребятишки с горок убежали кататься, а Любаша на копилочку свою смотрит дарёную – не оторвать глаз. Тут вдруг с улицы послышался крик весёлого парня-разносчика, - Кому птенцы-леденцы весенние, штучка по грошику, дюжину на пятак! Захотелось девчушке весеннего леденца и не выдержала. Опрокинула щёлкой книзу копилочку и давай трясти. Не вытряхивается грошик. Взяла тогда она с кухни нож и в копилку засунула. Та, как пошла от неё по столу прыгать. Упала на пол и пополам раскололась. А оттуда змей со звоном в золотых монистах ползёт и чёрными глазами из-под малинового картуза на неё зыркает. Обмерла девчушка со страху, а змей говорит, - Не бойся, хозяйка, не трону. Спрашивает его Любаша, - Признайся кто ты? Завернулся кольцами звеня перед нею змей, вытянулся и, голову склонив, представляется, - Я змей цыганский, Тимоха, всяких ловких дел мастер. Дырка во мне сквозная есть – из головы в хвост и обратно. На грош трясу, а вытрясу на пятак. Не царский подарок я – щучий. Если узнает царь, что не по правде был сказан, - уж не миновать твоему батюшке звонов кандальных. Девахе-то жаль отца стало до слёз и спрашивает она у Тимохи, - Как мне тебя упросить змеюшка, как мне тебя задобрить-умаслить? Закачался, забряцал денюжкой змей цыганский и говорит, - А откупиться. Неси мне все кольца да серьги мамкины, неси мне мошну отцовскую. Что ж тут поделаешь, родитель-то дочке всего богатства дороже. Обошла по дому Любаша и всё до последнего грошика, до последней бусинки собрала, змею несёт и слезами заливается. В доме-то теперь хоть шаром покати – паутину лишь соберёшь. Не хочется ей черноглазому Тимохе достаток из семьи отдавать. Углядела тут девчушка в прихожей палаш отцовский, с которым он всегда на службу ходил, вытащила из ножен, у двери встала и кричит, - Помогай-ка, Тимоха! Одной мне такой тяжести не дотащить. Обрадовался змей, зашелестел монистой, к двери ползёт и глазищами лихо зыркает, а как высунулся за порог, то и снесла ему Любушка голову в малиновом картузе напрочь, так что под кровать она в этом картузе укатилась. Как влитой он на Тимохе сидел до погибели. Рассыпался змей цыганский золотым кладом, а тут и Данила Петрович из кабаков на порог. Глядит на богатство и глазам не верит, - Крепка, - говорит, - нынче стала казёночка царская, чуть не по колено отсыпала. Повинилась дочка отцу за грошик, про хитрости змеиные рассказала. Отец только крякал, да усы от слезы утирал. Сел он потом к столу, созвал всех домашних, раскурил свою трубочку и всю правду про щучий подарок поведал, а напоследок сказал, - За чужое добро не хвастай. Сказал так и до одной все монеты с пола собрал. Ссыпал казну в мешок, а наутро в крепости доложил царю по команде. Принял капитана Васильева Царь Пётр Алексеич, выслушал его рассказ и говорит, - А что, Данила Петрович, видать крепко уразумил тебя табачок царский. Выкурили они потом оба по трубочке, посмеялись, а потом велел Император Васильеву обратно на Васильевский остров идти, но уже – губернатором. Но упросил капитан Царя Петра Алексеича на такую головокружительную высоту его не ставить; ни по чину ему она, ни по разуму, ни по возраста старшинству. Подивился он на такую честность, дал капитану майора и в отпуск на всё лето выпустил, да ещё табаку приказал сколько снесёт насыпать, чтоб ещё больше ума-разума поднабрался. А денежки щучьи на сорокапушечный корабль пустили. Как раз тогда швед на страну, очертя голову, пёр.
20.03.11 | Категория: Сергей Гришунин

  • 0
(голосов:0)

Похожие статьи:

Раскраски по мультфильму «Алеша Попович и Тугарин Змей»
Раньше люди по небу ходили, а земля у них над головою была. Все они считались цыгане, и был у них
Гляди в окно: что видишь? А при царе Горохе было здесь поле; в поле стояла печь; на печи лежал
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у царя было три сына. Вот дети и
Да нет, что говорить, всякие, конечно, попадались среди рыбаков, которые весной нанимались, чтоб
Было оно или не было, правда ли то или нет,- послушаем лучше, что сказка сказывает. Ну так вот.
Copyright © 2014 Все СКАЗКИ | Design by prowebstudio.ru
Яндекс.Метрика
Добрые сказки для детей Русские народные сказки на ночь Народные сказки мира Сказки народов мира Народные сказки Русские сказки Игры, сказки Хорошие сказки Добрые сказки Сказки для детей